Моя история

Вернуться назад

11.07.2015

Юность, опалённая войной

Наш народ отдал в жертву войне своих лучших и достойнейших сыновей и дочерей, которые прямо со школьной скамьи уходили защищать родное Отечество. Моя мама, Зиновьева Зоя Ивановна, 1925 г. р., родом из рабочего посёлка Селезни Велижского района Смоленской области, к началу войны успела окончить 8 классов. территория, на которой она проживала, оказалась оккупированной фашистами. Подростков эвакуировали на Волгу, в г. Горький. Оттуда мама перебралась в посёлок Культура Дубово-Умётского района Куйбышевской области, где проживала семья её старшего брата, ушедшего на фронт. 1943 год. Последний комсомольский призыв. Как же можно было не откликнуться на зов Родины 17-летней Зое - искренней, чистосердечной, благородной, воспитанной в духе патриотизма. На фронт она идёт в составе 1863-го полка зенитной артиллерии, который формировался в Куйбышеве. С июля 1943 г. 1863-й полк ПВО выполнял боевую задачу на Карельском фронте, в Заполярье. На вооружении у зенитчиц были 37-мм пушки образца 1939 г. Девушки, составлявшие костяк полка, охраняли небо над Мурманском, который принимал грузы из стран-союзниц СССР по Антигитлеровской коалиции. Фашистские стервятники беспрестанно бомбили конвои, сопровождавшие транспортные суда с грузами, а зенитчицы 1863-го полка упорно, изо дня в день, не щадя себя, сутками не отходя от зенитных установок, успешно отражали атаки врага. Однажды расчётам 10-й батареи, где мама служила прибористом ПУАЗО-3, был сбит немецкий самолёт, за штурвалом которого находился лётчик-ас. Он отказывался верить тому, что повержен и потребовал показать ему того, кто его сбил. Когда перед ним выстроилась шеренга красноармейцев, 20 - 23-летних девчонок, он долго не мог прийти в себя от удивления. Суровый климат Заполярья подорвал девичье здоровье: нарушился менструальный цикл, угнетала сырость в землянках, мучило чувство голода. "Маленькой Зое" (как ласково её называли однополчанки из 10-й батареи, потому что была младше всех) приходилось особенно тяжело: в течение года (!) её "била" малярия ("северный" штамм плазмодия). Приступы повторялись каждые двое суток, продолжаясь по 5 - 7 часов. Возникал резкий озноб с повышением температуры. За один - два часа она достигала 40 градусов и выше. Во фронтовых условиях основательное лечение было невозможным, лишь "гасили" приступы - из дощатого госпиталя санинструктор принесёт в землянку таблетку хины или акрихина. И надо, превозмогая себя, снова идти к орудию, ведь каждый боец был на счету. Как-то мама стояла в наряде, и приступ малярии застал её врасплох. Тело охватил сильнейший озноб, резко поднялась температура. В полуобмороке она вскарабкалась на ящики с боеприпасами, пытаясь хоть как-то согреться, - и, потеряв сознание, впала в забытьё. От боли и жара начались галлюцинации. "Во сне" ей привиделось, будто она дома на Смоленщине, и её мама печёт блины. Юная зенитчица почувствовала запах и... упала с ящиков. Военная дисциплина строга. Никто в обстоятельства случившегося не вникал: наряд вне очереди. Без содрогания, без горьких слёз писать об этом невозможно! Поразительно, откуда у молодых девчонок, едва шагнувших из мирной жизни во фронтовую, были крепчайшая дисциплина, высокое понимание чувства долга и ответственности. У прибориста ПУАЗО красноармейца Зиновьевой Зои затерялась вдруг деталь от прибора. Деталь искали долго, но безуспешно. Тогда мама решилась на крайнюю меру - отравиться серой от спичек (ходила - собирала!). Лучше так, чем под трибунал! К счастью, беды не случилось: деталь нашлась среди ящиков с боеприпасами. Для девушек-зенитчиц 1863-го полка война закончилась лишь в ноябре 1945 г., поскольку после Победы в Советском Заполярье полк был переброшен в Забайкалье, на реку Онон (на границу с Монголией) для участия в боевых действиях против японских милитаристов. После войны судьба разбросала однополчанок по городам и весям. С одними поддерживалась связь, с другими - прервалась. Мою маму однополчанки искали долго. После нескольких неудачных попыток найти её через газету "Волжская коммуна" в Куйбышеве Евдокия Васильевна Никульшина (Дуся Овчинникова) в 1983 г. обратилась в газету г. Велижа. С 1983 г. я состояла в переписке с Евдокией Васильевной. Вот некоторые высказывания о фронтовой жизни в Заполярье из её писем, адресованных мне: "На наши годы выпало очень много горя: война, разруха, поэтому потеряно здоровье"; "Мы все были простужены. Какой на севере холод! Без землянок! Только молодой дух нас поднимал на подвиг во имя Родины". А вот что писала лучшая фронтовая подруга моей мамы Ксения Семёновна Луковенко (Ксения Зиборова), которая была с ней в одном расчёте: "Вспоминаю, как первое время мы спали прямо в снегу"; "Часто вспоминаю, как мы с твоей мамой были в наряде. Несём по 2 банки воды, литров по 15-ть, во рту всё пересыхает"; "Мы мечтали с твоей мамой - как кончится война, придём домой и не будет больше тревог. Отоспимся, вдоволь наедимся. Страна залечит раны, и будем мы жить хорошо"; "Я часто перебираю в памяти кошмар, нами пережитый. И рада бы забыть - не забывается. Нам досталась лихая доля". Да, лихая доля досталась поколению девчонок грозных 1940-х, но во имя Родины и нас, ныне живущих, они жертвовали всем: здоровьем, цветущей молодостью. Низкий им поклон и вечная слава - этим скромным, но истинным героям!